БЕСЕДА ВОСЬМАЯ. Самопознание.

Согласно Кришнамурти, на путях интеллекта мы создаем паутину теорий, мы улавливаемся словами, идеями. Замечали ли вы, с каким нетерпением мы начинаем обсуждать теории, как быстро мы можем заблудиться в лабиринте слов? Когда мы играем в эту игру, мы считаем себя чрезвычайно интеллигентными, но какое все это имеет значение? Это же пустой вербализм. На путях чувств, эмоций мы цепляемся за какую-нибудь систему верования либо переходим к преданности идее или вождю. Во всем этом есть определенное удовлетворение, временное облегчение нашей проблемы. Но раньше или позже мы замечаем, что наше положение, по существу, не изменилось, что перед нами все те же нерешенные проблемы.

Все эти уловки нашего «Я» так бесполезны, они совершенно не решают наших проблем. Только незрелый ум, не знающий, что такое любовь, не вдыхающий глубоко аромат скорби, — только такой ум убегает к этим тривиальностям, представляющим собой пустые забавы ума. Вы находите гуру, идете в храм, преклоняетесь перед образом, и это дает вам временное облегчение. К несчастью, вас очень легко удовлетворяют эти временные меры, и вы пытаетесь превратить их в постоянные, развивая у себя привычку преданности, привычку следования за гуру, за политическим вождем или каким-либо другим авторитетом. Следуете ли вы за авторитетом в политике или религии: это всегда, без сомнения, есть зло, потому что следовать за кем-либо — значит желать безопасности, а ум, ищущий безопасности, отрицает непостоянство жизни. Жизнь, очевидно, является непостоянной. Нет в мире ничего постоянного, кроме привычки нашего мышления, наших идей. Мы уловлены этими привычками, и если мы разрушаем одну привычку, то немедленно создается другая, также стремящаяся к постоянству. Мне кажется, что мы всегда избегаем центральной проблемы, которая есть мы сами.

Говоря «мы сами», я имею в виду не только то эгоцентрическое существо, которое более или менее осознается нами ежедневно, но то существо, которое является продуктом общества, продуктом данной культуры или цивилизации, климата и традиций. Если не произойдет глубокого преобразования, я не вижу, как мы выйдем из этого хаоса. Я говорю об индивидууме, не противопоставляющем себя обществу. В настоящее время наше действие истекает не из индивидуального, а из коллективного мышления. Это коллективное мышление, будет ли оно капиталистическим, фашистским и т.п. — отрицает индивидуальность, а все творчество в жизни, всякое понимание — продукт индивидуума, а не массы. В действительности масса не существует, кроме как в мышлении, в идеях, рабами которых мы являемся.

Итак, вы раб различных влияний, и поэтому, безусловно, необходимо понять эти влияния, это давление на вас, если вы хотите понять себя, ибо вы представляете собой продукт этих влияний.

Вы — продукт не только ваших отца и матери, но тысячи вчерашних дней, тысячи поколений, вы — продукт всего человечества. Если вы понимаете это, жизнь становится необыкновенно скучной, бесконечной борьбой без особого значения, и возникает философия отчаяния или же философия удовлетворенности вещами такими, какие они есть, что представляет собой простое принятие существования. Все это кажется совершенно очевидным.

Итак, вы должны видеть такой факт, что вы и есть мир, что без перемены в вас самих, без полной революции ума, революции путей вашего мышления вы не можете добиться фундаментальных изменений в мире. Должна произойти революция в ваших отношениях к людям и вещам окружающего вас мира. Добродетель расцветает в отношениях между людьми, если вы не понимаете, что такое добродетель, все ваши социальные реформы и бесчисленные внешние изменения приведут только к новым несчастьям в крайне поверхностном существовании.

Кришнамурти учит: Возьмите глагол «любить». Если вы очень внимательно посмотрите на него, вы увидите, что не любите. Все, что вы можете сказать — это: «я любил» или «я должен любить». Вы мыслите в терминах прошлого и того, что должно или может случиться «прежде» или «после». Вы никогда не находитесь в состоянии бытия живого, активного настоящего. У активного настоящего, предполагаемого глаголами, нет ни будущего, ни прошедшего. Мне кажется, что понять это чрезвычайно важно.

Большинство из вас никогда не находится в состоянии бытия, мы были или надеемся быть, и время — как процесс становления — представляет очень важный фактор нашей жизни. Но имеется активное настоящее, включающее в себя «то, что было», «то, что есть» и «то, что будет» без разделения; нужно понять это необычайное состояние бытия, это живое, активное настоящее. Существование — это не то, что было или будет, существование — это теперь, включающее в себя время. Очень важно, чтобы вы, слушая то, что я говорю, поняли, если сможете, это состояние бытия, включающее все время, чтобы вы осознали его без усилия, чтобы вы поняли его значение, не говоря себе: «Я должен понять».

Добродетель не от прошлого и не от будущего, это состояние в настоящем, которое должно быть совершенно бессознательным. В тот момент, когда вы почувствуете себя добродетельным, вы больше не добродетельны. Человек, стремящийся культивировать смирение, тщеславен и глуп, потому что смирение невозможно культивировать. Смирение — это состояние бытия, это не добродетель, которую следует культивировать, что было бы ужасно. Культивируемая добродетель всегда ужасна, ибо, культивируя добродетель, вы перестаете быть добродетельным. Пытаясь приблизиться к идеалу ненасилия, вы полны насилия.

«Я» представляет собой центр мышления, центр, обусловленный опытом, знанием. Так же как двигатель привезшего вас автобуса и любая другая сложная машина является продуктом знания и опыта многих людей. «Я» — есть выражение накопленного опыта, памяти и поэтому по своей сущности оно механистично. Это очень важно понять. «Я» — вовсе не духовная сущность, это чистый продукт привычек, опыта, памяти, влияний, выражение коллективных традиций и т.п. Это процесс мышления, основанный на памяти, знании, опыте, и поэтому механистический. О чем бы ни думало ваше «Я» — о Боге, о машине или о работе, — оно остается в пределах своей ограниченности. Когда вы говорите о своем «Я» — Атмане души, о вечном Боге и т.д., это просто привычка, вы повторяете то, чему вас научили. Коммуниста научили не верить во весь этот религиозный вздор, и он скажет, что нет ни Бога, ни души, это все — чепуха, изобретение капиталистов.

Итак, «Я», наблюдатель, мыслитель, испытывающий — это не духовная сущность, это механизм памяти, централизованный в виде «Я», с его многообразными ограничениями. Таковы факты, но вы возражаете, вы говорите: «Разве не существует духовный мир, нечто постоянное за пределами всего этого?» Если уловленный в сеть механистических привычек ум размышляет о чем-то за пределами их, такой ум, несомненно, глуп. Поэтому очень важно понять механизм памяти, привычек, который мы называем «Я».

Кришнамурти подчеркивает: Знание механистично. Если вы инженер, ваши инженерные знания — это нечто, приобретенное вами, и то, что вы приобрели, узнали, — становится привычкой. Работаете ли вы инженером, ученым, государственным или конторским служащим, у вас образуется серия привычек, улавливающих вас, ум удерживается механизмом привычек — привычек, человеческих взаимоотношений, действий.

Привычки, без сомнения, предполагают ум, который не хочет, чтобы его беспокоили. Пока ум хочет быть в безопасности — все равно, чей это ум, инженера, математика, ученого, политического деятеля, искателя истины (что бы это ни значило), он неизбежно приведет в колею привычки, не сознавая этого. Итак, вы должны осознать тот факт, что ваш ум в поисках наслаждения, безопасности, стремясь освободиться от беспокойств, попадает в колею привычек. Важно просто осознать этот факт, а не пытаться разрушить определенную привычку.

Кем же является тот, кто осознает? Кто наблюдатель, следящий за действием привычек? Это вопрос, который вы обязательно задаете, не правда ли? Если вы посмотрите очень внимательно, вы увидите, что наблюдателя вообще нет, это просто привычка, наблюдающая за другой привычкой.

Когда вы действуете, в самом акте действия нет наблюдателя и наблюдаемого. Например, когда вы очень разгневаны, в момент высшей интенсивности этого чувства нет отдельной сущности, наблюдающей и пытающейся изменить наблюдаемое. Понятно ли это вам? Фактически в момент испытывания опыта нет ни наблюдателя, ни наблюдаемого.

Это состояние испытывания опыта, в котором нет наблюдателя и наблюдаемого, является активным настоящим. Итак, вопрос состоит в следующем: мы знаем, что ум уловлен привычками, как тогда мы можем вызывать к жизни состояние сознания, в котором нет наблюдателя?

Так, по мысли Кришнамурти, где есть наблюдатель и наблюдаемый, неизбежно имеется противоречие и конфликт, не так ли? Когда я наблюдаю за богачом, я сам хочу иметь такое же богатство, комфорт и свободу, как у него, я нахожусь в состоянии конфликта, противоречия, усилия стать таким же как он. Итак, где есть наблюдатель и наблюдаемый, имеется и противоречие, конфликт, усилие, быть или стать кем-либо, и сознание таким образом ограничивается.

Я хочу познать себя, но «Я», которое я стремлюсь познать, это, если вы понаблюдаете, необычайная вещь. Оно никогда не спокойно, принимает разнообразнейшие формы в зависимости от своих желаний, у него множество мыслей, занятий, разочарований, страхов, надежд. Все это в целом образует «Я» — «Я», устанавливающее себе цель, «Я» в надежде или отчаянии, «Я», жаждущее чего-либо, «Я» сексуальное. «Я» живет и изменяется, оно не статично. И когда ум, статичный от накопленного знания, приближается к этому живому «Я», он либо говорит: «Я не должен быть таким» и пытается что-то изменить, либо говорит: «Да, это я, но что я могу сделать?» Это отрицание или принятие, основанное на знании, становится привычкой. В то же время движение познавания является активным настоящим — это процесс новых и новых открытий: узнавания себя в каждый момент. Видите ли вы это различие?

Если вы хотите узнать любовь, понять ее значение, вы не можете подойти к ней со словами «У меня есть опыт любви, и я знаю, что такое любовь», потому что любовь не является неподвижной. Ум пытается превратить любовь в привычку, свести ее к памяти, и таким образом уничтожить любовь. Вы не можете приобрести знание о любви. Любовь живая, динамичная, вы можете только жить в ней, узнавать о ней новое в каждый новый момент и поэтому никогда не будет минуты, в которую вы могли бы сказать: «Я знаю, что такое любовь». Такая познанная любовь мертва. Воспоминания о любви — холодный пепел, они не имеют никакого значения.

Точно также ум может быть в движении познавания самого себя. В этом движении нет наблюдателя, нет цензора и поэтому нет противоречия, нет усилия быть или стать кем-то, поэтому в нем имеется живое понимание ума таким, каков он есть на самом деле. В этом движении нет атмана, нет цензора, который выбирает, нет приближения к образцу, создавшему авторитет. Понятно ли вам это? Одним ударом вы отбрасываете всю эту чепуху, поэтому вы освобождаете ум от усилия, от конфликта. Имеется осознание без выбора. Ум находится в состоянии познавания, бытия, являющегося активным настоящим.

Как завершает Кришнамурти: Ваша трудность в том, что лишь немногие из вас действительно осознавали все это. По всей вероятности, вы взволнованы и загипнотизированы моими словами. Но здесь очень точное мышление, необходима ясность, необходима простота, у вас может быть эта ясность, это простота с ее необычайной жизненностью, только когда вы начинаете понимать, что есть только движение познавания. Все установившееся знание о себе — это чисто механистическая привычка, создающая цензора, отсюда и возникает противоречие, конфликт. В движении же познавания ум обращается к самому себе, но не в терминах времени, и это вневременное движение приносит спокойствие и умиротворение. Я говорю не об умиротворенности воображения, не о безмятежности ума, построившего себе башню из кости, не о спокойствии человека, преданного образцу, верованию, идеалу. Такая «умиротворенность» мертвенна, представляет собой форму загнивания. Но если вы начинаете понимать живое «Я», являющееся ничем иным, как централизованным собранием различных влияний, тогда в движении познавания, которое есть активное настоящее, вы найдете, что ум, свободный от цензора, также свободен от противоречий и конфликта. К такому уму приходит всеохватывающая тишина, полная умиротворенности, только такой ум является творческим. Такой ум не действует просто по памяти, он абсолютно свободен от механистических привычек, к такому уму приходит истина, неизмеримое. Истина никогда не приходит к уму, уловленному своей собственной ловкостью, к уму дисциплинированному, высушенному, сожженному своей собственной добродетелью, истина никогда не приходит к святым, вождям, к «просто добродетельным». Истина, подлинная действенность, настоящее цветение добродетели, любовь, основанная на свободе, приходит к уму, вошедшему в понимание себя.
[Грицанов А. А. «Эзотеризм. Энциклопедия»]