БЕСЕДА ПЯТАЯ. Чувствительность ума и медитации.

Как учит Кришнамурти: Ясность, о которой я говорю, является частью чувства прекрасного. Очень немногие чувствительны к красоте — к красоте заката, к красоте лица, к красоте изгиба дерева, листа, трепещущего на ветру, к красоте летящей птицы, к красоте жеста и слова. Я говорю не столько о внешнем выражении, сколько о внутренней структуре красоты. Ясность — это состояние полного бытия так же, как и красота. Красота всеобъемлюща. Точно так же ясность не может быть частичной. Ясность проникает собой весь ум, это чувство полноты существования. Ясность — это простота. Мы судим о простоте по одежде, по внешнему образу жизни. Для меня же простота — это внутреннее состояние бытия без противоречия, без сравнения: это осознание в подходе к любой проблеме. Простота не имеет ничего общего с преследованием ранее установленных целей. Ум, заранее ориентированный в сторону цели, никогда не бывает пустым. Простой ум — это такой ум, который функционирует, думает и чувствует без мотивов. Мотив неизбежно связан с внутренним противоречием. Для меня медитация — не что иное, как освобождение ума от всех мотивов.

Ум — не просто хранилище мыслей, он также и мысли, которые в нем хранятся, и ограничения, наложенные на него временем. Ум — это также чувство отдельности, особенности, это память, способность к испытыванию опыта в виде знания и к сосредоточению опыта в виде знания. Ум — это также время, в том смысле, что ум смотрит как назад, в прошлое, так и вперед, в будущее.

Но, кроме того, ум — это нечто, покрывающее все эти элементы вместе взятые, нечто, не являющееся просто словом и узнаванием этого слова. Ум напоминает небо, охватывающее все вещи на Земле. Дерево — это не просто листья, цветы, ветви, ствол или корни, это целое, включающее в себя все это. Точно также ум — это целое, поэтому чувствовать целостность ума, осознавать эту целостность — это действительно начало медитации. Если мы не чувствуем целостности ума, мы сводим его к простой машине, чем он и является для большинства из нас.

Ум накапливает знания, которые представляют собой символы, слова, и если ум не в состоянии освободиться от символов, от слов, от памяти, которая есть знание, то он никогда не сможет проникнуть в беспредельность внутри самого себя.

Ум такой, как мы его знаем, есть время; он результат времени, времени как «до» и «после», времени как процесса жизни в прошлом или будущем, что, естественно, препятствует пониманию настоящего. Я не говорю о хронологическом времени, о времени как психологической необходимости для развертывания постоянного процесса достижения, который мы называем эволюцией. Мы говорим, что для понимания нам нужно время, имея в виду будущее.

Я прошу вас прежде всего ясно увидеть проблему. Проблема не в том, как и чем медитировать, а способен ли вообще ум к медитации. Нам говорили, что мы должны медитировать, и с помощью медитации мы надеемся достичь результата — счастья, Бога, истины и т.п. Поэтому мы делаем усилие, чтобы медитировать, а там, где есть усилие, есть и элемент времени. Мы говорим: «С помощью дисциплины, с помощью практики, с помощью самоконтроля, через постепенность, разворачивающуюся во времени, я достигну понимания Бога!»

По-моему, это совсем не медитация. Это чистый самогипноз, проекция ваших иллюзий и вашего опыта; с помощью такой проекции вы можете иметь видения, но вы не достигнете свободы. Вы слышали, что состояние медитации необычайно прекрасно, что медитация дает человеку внутреннее спокойствие и тишину, поэтому вы контролируете и дисциплинируете свой ум, делая усилие медитировать, в надежде достичь таким образом тишины и спокойствия.

Однако, прежде чем вы сможете достичь этой тишины, прежде чем вы сможете увидеть истину, Бога, вы должны понять ум в состоянии медитации, иначе, что бы вы не предпринимали, ваш ум будет по-прежнему находиться в поле своего знания и обусловливания. Вы можете разбудить определенные способности, но все это окажется одной из форм самообмана. Если вам нравится обманывать самого себя, если вы принимаете этот обман, что ж, продолжайте эту игру, отдаваясь ей целиком. Но если вы действительно хотите узнать, что такое медитация, безусловно, вам следует начать не с вопроса, как медитировать, а с исследования, способен ли ум, ставящий эту проблему, понять ее.

Я не знаю, ясно ли вам, насколько механистичен ум. Все, с чем он соприкасается, становится механистическим. Сегодня вечером я вижу что-то новое, и эта новизна становится опытом ума, на завтра этот опыт уже сделается механистическим, потому что я хочу повторить испытанное ощущение, еще раз изведать связанные с ним удовольствия. Я устанавливаю определенный процесс, метод, с помощью которого я пытаюсь завладеть однажды испытанной новизной, поэтому она становится механистической. Все, с чем соприкасается ум, неизбежно теряет творческий характер и становится механистическим.

Кришнамурти спрашивает: Итак, возникает вопрос: может ли ум представить себе природу своих механистических привычек? Может ли он осознавать как факт то, что есть, и не спрашивать, как изменить этот факт, как его уничтожить. Я думаю, что простое осознание действительного факта, осознание того, что есть, приносит с собой ясность.

Все наше существование проявляется из того, что есть, а не из того, что должно быть. То, что должно быть, идеал, не имеет никакой реальности. Ум должен глубоко проникнуть в то, что есть, а не просто останавливаться на поверхности, говоря: «Такова моя жизнь, таковой и бывает жизнь» и т.д. Жизнь — это необыкновенное явление, которое мы называем прошлым и будущим, но жизнь значительно шире и глубже, она имеет необъятное значение, если ум может войти в нее через настоящее. Говоря другими словами, всякое испытание опыта обусловлено прошлым опытом. Когда вы наблюдаете, фактически существует только состояние испытывания опыта. Но то, что было испытано, немедленно переводится в память, которая затем обусловливает дальнейшее испытывание. Состояние испытывания опыта обуславливается вашим задним планом со всеми вашими верованиями и предрассудками.

Когда механистический ум исследует, что такое медитация, он хочет привести медитацию в поле известного. В конечном счете — это известное и ничего более. Ум не является неизвестным. И когда ум, который есть известное, пытается открыть неизвестное, он изобретает для этого методы, системы, практические приемы, дисциплину. Ум не может открыть неизвестное. Что он может сделать — это осознать свои собственные процессы, являющиеся процессами известного и ничего больше, он не в состоянии понять или уловить, или почувствовать неизвестное.

Что же в таком случае представляет собой медитация? Медитация имеет величайшее значение, потому что вся жизнь есть медитация — медитация в смысле состояния, в котором границы ума разбиты, в котором нет «Я», нет центра, а поэтому нет периферии. Без медитации жизнь становится крайне поверхностной, механистической. Поэтому медитация необходима, она так же важна, как дыхание. Это значит, что вы должны оставить все, что вы читали и чему вас учили о медитации, потому что в противном случае вы не будете наблюдать, не будете экспериментировать.

Медитация, безусловно, никогда не является процессом концентрации, потому что высочайшая форма мышления — это отрицательное мышление. Положительное мышление разрушительно для исследования, для открытия. Я сейчас думаю вслух отрицательно. Творчество приходит через отрицание, отрицание не является противоположностью положительного, это состояние, в котором нет ни положительного, ни отрицательного, как реакция на положительное. Подлинное отрицание — это состояние полной пустоты, только когда ум пуст в этом смысле слова, только тогда возможно творчество. То, что рождается из этой пустоты, есть отрицательное мышление, которое не ограничено ничем положительным или отрицательным со стороны ума.

Итак, концентрация — это не то же самое, что медитация. Если вы понаблюдаете, вы увидите, что концентрация — это форма исключения, а там, где есть исключение, есть мыслитель, который исключает. Мыслитель, тот кто исключает, тот кто концентрируется — вот источник противоречия, потому что он создает центр, от которого возможно отклонение. Концентрация не является путем медитации, это не путь открытия того, что может быть названо неизмеримым. Концентрация предполагает исключение, она предполагает мыслителя, делающего усилие, чтобы сконцентрироваться на чем-то. Но состояние внимания, не являющееся концентрацией, не имеет границ, это отдача всего вашего существа чему-то без какого-либо исключения.

Концентрация — это сужение поля активности ума. Такое сужение может быть очень эффективным для школьника на уроке, но мы говорим обо всем жизненном процессе, поэтому исключительная концентрация на каком-либо частном аспекте делает жизнь мелочной. Если же у вас есть полное внимание, жизнь становится бесконечной и неизмеримой умом.

Концентрация не является путем медитации, и нет никаких методов, систем или практических способов, какие могли бы привести вас к реальности. Если вы увидите эту истину — что ни одна система, какой бы она ни была утонченной, какой бы они ни была новой или освященной традицией, не приведет вас к реальности — вы никогда не вступите в это поле иллюзий; и ваш ум снялся с якоря прошлого, поэтому вы находитесь в состоянии медитации.

В медитации находится также проблема неизвестного. Ум, как уже было сказано, представляет собой известное, т.е. то, что уже было испытано. С этой меркой мы пытаемся подойти к неизвестному, но неизвестное, очевидно, никогда не может быть познано известным, известное может знать только то, что оно испытало, чему оно было научено, что оно накопило.

Поиски могут быть только от известного к неизвестному, все, что ум может сделать — это осознать, что движение поисков никогда не раскроет неизвестного. Всякое движение, исходящее от известного, все еще находится в поле известного. Это единственное, что я должен осознать, это единственное, что ум должен понять. И тогда без какой-либо стимуляции, без какой-либо цели ум будет молчать.

Вы можете обладать большим умом и способностями, но там, где нет творчества, наступает опустошение и упадок. И ваш ум увядает. Когда ум пребывает в пустоте и молчании, когда ум находится в состоянии полного отрицания, которое не есть отсутствие всякой деятельности, не есть противоположность положительного, но совершенно особое состояние, связанное с прекращением всякого мышления — только тогда приходит то, что не имеет имени.
[Грицанов А. А. «Эзотеризм. Энциклопедия»]